|
|
|
Гипноз
Почем
баррель крокодиловых слез?
Катастрофа отменяется
Владимир
Елаховский
 
Вот наконец и к нам пришло горе. А то неудобно как-то было. У всех приличных стран с
экономикой неважно, а у нас, можно сказать, праздник на дворе - экономика растет даже
быстрей, чем год назад предполагалось. Пришли долгожданные вести о падении цен на
нефть, и теперь мы имеем полное право печалиться сообща со всем цивилизованным
миром, хоть и на свой лад.
А уж чего-чего, а оплакивать свою горькую долю мы знатно умеем. Просто хлебом не
корми, а дай попредсказывать очередной кризис, дефолт, девальвацию, секвестр и прочие
напасти. Только не надо при этом выдавать рожденные таким искусством образы за
близкое подобие действительности.
По разряду конспирологии
Ухудшение экономической конъюнктуры в странах, импортирующих нефть, стало особо
ощутимым после обострения политической обстановки в мире. Вследствие этого
произошло сокращение спроса на нефть, что, в свою очередь, поставило ОПЕК перед
необходимостью очередного сокращения поставок для удержания цены. Однако на сей
раз ОПЕК предпочла обусловить свое решение одновременным сокращением поставок
основными нефтеэкспортерами, не входящими в ОПЕК, а именно: Россией, Норвегией и
Мексикой. По большому счету ОПЕК можно понять. Страны, входящие в эту
организацию, постоянно несут на себе тяготы своей миссии поддерживания мировой цены
на нефть, в то время как основные преимущества от их политики достаются, так сказать,
вольным торговцам. Кстати, о том, что терпение ОПЕК поддерживать сложившийся на
нефтяном рынке порядок близко к исчерпанию, свидетельствовало довольно
необязательное выполнение стран-членов своего предыдущего решения о снижении
экспорта. Таким образом, теперь либо Россия, Норвегия и Мексика в какой-то мере
разделят обязательства ОПЕК по контролю рынка, либо на рынке возрастет степень
конкурентности с неизбежной потерей перспектив ценового роста. Собственно,
проведение согласованной политики по сокращению предложения нефти на мировой
рынок чисто теоретически вполне оправданно. Нефть является базовым товаром, покупку
которого нельзя отложить на потом, и поэтому спрос малоэластичен по цене, то есть
снижается в гораздо меньшей степени, чем повышается цена. Это означает, что общая
выручка при снижении предложения возрастет, чем, кстати, достигается еще один
положительный эффект, заключающийся в экономии запасов.
Судя по последним сведениям, Норвегия и Мексика не прочь искать компромисса с
ОПЕК. Да и Россия вроде бы смягчила свою позицию по этому вопросу. Резкость
первоначальной реакции Касьянова, видимо, была вызвана ультимативной формой, в
которой было выдвинуто условие ОПЕК. Следует признать, что в тот момент одна только
излишняя категоричность высказывания нашего премьера вызвала дополнительное
снижение цены в середине ноября. Хотя и его тоже можно понять. В истории еще не было
ни одного случая, когда Россия сокращала экспорт нефти по соображениям поддержки
мировой цены, если не считать недавнее объявление о сокращении на пресловутые 30 тыс.
баррелей в сутки, которое иначе как символическим жестом не назовешь. Непросто
менять привычную и весьма выгодную для России позицию на нефтяном рынке. Да и
механизм волевого сокращения экспорта нефти у нас отсутствует. Его еще предстоит
сформировать, если будет принято соответствующее политическое решение.
Довольно распространенное мнение о том, что Россия под давлением Америки обещала
ей не снижать своей экспортной активности, дабы поддерживать цену на сравнительно
низком уровне, следует относить к разряду конспирологии, которая, как известно, сугубо
определенным образом может объяснить все, что угодно. Только эти объяснения так же
бесполезны, как и ссылки на неисповедимые пути Господние. Если даже и было такое
обещание, то оно России ровным счетом ничего не стоило, поскольку и без него она бы
делала абсолютно то же самое.
Как бы там ни было, разумно надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, которым в
данном случае является ситуация сравнительно долговременного нахождения нефтяной
цены на низких уровнях.
Парочка наблюдений
Всех нас беспокоит вопрос, как такое развитие событий отразится на нашей экономике,
государственном бюджете и в конечном счете на уровне нашего благосостояния. То, что
оно отразится, мягко говоря, не лучшим образом по крайней мере в ближайший год-два,
мало кто сомневается. Поэтому вопрос сводится к тому, в какой мере нам придется туго и
какие есть возможности для того, чтобы эту меру уменьшить.
Для начала посмотрим, как соотносилась динамика наших экономических параметров с
динамикой цен на нефть. В частности, заметим, что средняя цена на нефть в 2001 году уже
была на 12 - 13% ниже, чем в 2000-м. Тем не менее мы имеем прирост ВВП в текущем
году, который по оценке составит 5,6%, примерно такой же прирост промышленного
производства, прирост инвестиций в основной капитал - на 8,5%, прирост розничного
товарооборота - почти на 10% и прирост доходов федерального бюджета - примерно на
15% в реальном выражении. Выходит, что макроэкономические параметры могут
улучшаться и без всякого роста нефтяной цены. Не зря же по всем расчетам выходит, что
экономический рост этого года в преимущественной степени объясняется факторами
внутреннего спроса, которые к тому же обладают определенным инерционным
воздействием. А вот еще парочка наблюдений. При минимальных значениях цен на нефть
в конце 1998-го - начале 1999-го у нас был бурный экономический рост, а при их
максимальных значениях в конце прошлого года был, напротив, некоторый спад
производства. Более того, с весны начался новый период роста, а цены на нефть за этот
период упали...
В ноябре прошлого года средняя цена нефти сорта «брент» была 32,3 доллара за баррель, а
в октябре нынешнего - 21,5 доллара. Тем самым средняя месячная выручка от экспорта
нефти сократилась с 3 до 2 млрд долларов. Ну и где же катастрофические последствия
сего печального факта?
С трехкратным запасом
Разумеется, падение цены на основной товар российского экспорта означает сжатие
внешнего спроса, что само по себе осложняет условия экономического роста. Но не надо
забывать и про компенсирующие эффекты, которые будут вызваны снижением цены на
нефть. Во-первых, это окажет стимулирующее влияние на мировую экономику и тем
самым приблизит начало фазы ее экономического оживления, что может повысить спрос
на другие составляющие российского экспорта. Во-вторых, это сдержит рост внутренних
цен на энергоносители, что благоприятно будет действовать на рост производственной
активности. В-третьих, вследствие сокращения экспортной выручки ускорится рост курса
доллара, сдерживая тем самым процесс реального укрепления рубля и рост импорта, что
поддержит конкурентные преимущества внутреннего производства. Здесь стоит
упомянуть также и внушительный объем золотовалютных резервов ЦБР,
приближающийся к отметке в 40 млрд долларов, с помощью которого положение на
валютном рынке будет полностью контролируемым. Помимо этого, замедлится рост
денежного предложения, подогревающего инфляцию. Ведь основным его фактором в
последние годы была как раз высокая цена на нефть, заставлявшая ЦБР имитировать
рубли для конвертации повышенной валютной выручки экспортеров.
Какие последствия можно ожидать для государственного бюджета? Положим, средняя
цена против расчета в 18,5 доллара за баррель будет на 4 доллара ниже. Пусть из них 2
доллара - потеря бюджета. Итого потеря: примерно 15 долларов с тонны или 2,3 млрд
долларов при экспорте 150 млн тонн. Ну пусть будет 2,5 млрд долларов при учете еще и
нефтепродуктов. А профицит бюджета этого года по самой скромной оценке порядка 5
млрд долларов. (За период январь - август он составлял 174,6 млрд рублей.) Кроме того,
следует учесть профицит в размере 126,4 млрд рублей или почти 4 млрд долларов по
среднему курсу 32 руб./дол., который сидит в проекте бюджета на следующий год,
допуская сокращение доходов без сокращения расходов. Таким образом, мы имеем более
чем трехкратный запас прочности бюджета даже при учете некоторого финансирования
каких-либо иных расходов из финансового резерва, сформированного за счет бюджетного
профицита. На худой конец правительство может пойти и на некоторое ужесточение
налогового режима по отношению к нефтеэкспортерам путем, скажем, сохранения
экспортных пошлин на прежнем уровне, которые, как известно, взимаются не со
стоимости, а с тонны вывозимой нефти. Естественным обоснованием этого будет расчет
на то, что нефтяные компании также должны задействовать свои собственные резервы,
которые они накопили за период высоких цен. Ведь в том вывозе капитала в размере 1,5 -
2 млрд долларов в месяц на протяжении последних двух лет на них приходилась немалая
доля. С этой точки зрения можно рассудить следующим простым образом. Средняя цена
российской нефти за 2000 - 2001 годы примерно 25 долларов. Если она будет 15 долларов
в следующем году, то в среднем за три года это вполне всех устраивающие 21,7 доллара. В
данном случае вычисление средней предполагает естественное покрытие текущих
относительных потерь за счет сверхприбылей предыдущих лет.
Можно также добавить соображение о том, что возникающее напряжение в исполнении
бюджета должно стимулировать укрепление бюджетной дисциплины, повышение
эффективности бюджетных расходов и в конечном счете ускорение реформ нерыночного
сектора экономики.
Подводя итоги, следует в очередной раз сказать, что не так страшен черт, как его в
очередной раз малюют. При грамотной и последовательной экономической политике
государства, включая разработку возможностей по участию в регулировании мировых цен
на нефть, перспективы следующего года предстают далеко не такими мрачными, какими
нам их рисуют любители трагедийного жанра, а может, просто приверженцы
поверхностных, прямолинейных, а потому и быстрых выводов.
| cодержание |
Напишите отзыв на этот
материал
|
